если с ребенком трудно /с/

типичные трудные ситуации с детьми мы разбираем именно с точки зрения привязаности.

"Вот самая обычная ситуация: вы ждете гостей. Ваш ребенок тоже рад предстоящему празднику, он помогает вам накрывать на стол, старательно моет овощи, раскладывает салфетки, расцветает от похвалы. Это поведение привязанности, он хочет быть с вами, хочет вам нравится, делать общее дело.

Вот гости на пороге – и ребенок вдруг смущается, прячется за вас, вам стоит труда уговорить его выйти и поздороваться. Это поведение привязанности, он осторожен с чужими, не «своими», взрослыми и ищет защиты у родителя.

Вы сидите за столом, увлечены интересным разговором, а ребенок словно с цепи сорвался: шумит, бегает, дергает вас. Это поведение привязанности: он испытывает тревогу, видя, что вашим вниманием завладел чужой человек и хочет вашего внимания как подтверждения, что с вашими отношениями все в порядке.

Вы теряете терпение, сердитесь на него и выставляете из комнаты. Он громко плачет, бьется об дверь, начинается истерика. Это поведение привязанности: вы дали ему понять, что можете оборвать связь с ним, более того – символически прервали ее, закрыв дверь, он протестует изо всех сил, стараясь восстановить связь..

Вам становится его жалко, вы идет к нему, обнимаете, ведете умыться. Он еще какое-то время всхлипывает, потом обещает, что будет вести себя хорошо и вы разрешаете ему остаться. Вскоре он затихает, свернувшись калачиком у вас на коленях и правда больше не шалит. Это поведение привязанности – связь восстановлена, напряжение спало, страх отпустил, ребенок обессилен, а восстанавливать силы лучше всего рядом с родителем.

Возможно, вы никогда не думали об этом в таком ключе. Возможно, вам казалось, или вам говорили окружающие, что это все происходит потому, что ребенок избалованный, или невоспитанный, или вредничает, или перевозбудился. На самом деле все проще и все серьезней. Ему просто жизненно нужна связь с вами. Вот и все. Если это понимать и уметь видеть то, как состояние ваших отношений влияет на состояние и поведение ребенка, очень многие случаи «плохого» поведения предстанут своем в другом свете".



"Мы помним, что отношения ребенка с родителем для него еще более (чем для нас отношения с партнером -- прим. ) значимы, он еще больше зависит о того, чтобы любовь родителя к нему была незыблема, как скала, чтобы эта связь не могла быть прервана ни ошибкой, ни глупостью, ни несовершенством характера, внешности, способностей. Попытка установить ребенку «планку ожиданий» ввергает его в глубочайший стресс, вызывает сильный протест. И вместо ожидаемого «педагогического эффекта» своих нотаций и вразумлений мы получаем явный или скрытый саботаж, а порой и парадоксальную реакцию: ребенок усиливает как раз то поведение или качество, которым мы часто бываем недовольны. Как это работает?

Представьте себе, что вы гуляете по тропе над пропастью (а это в некотором смысле вообще метафора нашей жизни), и страхует вас прочная веревка, которую держит с той стороны человек, которому вы абсолютно доверяете, больше, чем себе. Именно так воспринимает ребенок свою привязанность к родителю и родителя к нему. И вдруг вам кажется, что веревка ослабла, провисла как-то. Что случилось? Отпустил? забыл? бросил? Ушел? Спросить вы не можете, пойти разузнать тоже – страшно же шаг ступить, без страховки-то. Что вы будете делать?

Правильно, дергать за веревку, в надежде, что она просто немного провисла и сейчас снова натянется и станет прочной и надежной, как раньше. Дергать с замиранием сердца – а вдруг дернешь, и окажется, что на том конце ее выпустили? Но если не дернуть, то как узнать?

Вот именно это и делает ребенок, когда у него есть сомнение в прочности привязанности. Дергает за веревку. Снова пробует то именно поведение, которое, по опыту, ставит отношение к нему родителя под угрозу. «Ты по-прежнему мой взрослый? – словно спрашивает он. – Даже если я вот так делаю? Даже если я плохой? Я не могу жить в такой тревоге, ответь скорее, чтобы я знал точно».
(...)

Если у родителя получается дать ребенку понять, что мол, ты, дорогой, конечно, наломал дров, но не волнуйся, я тебя по-прежнему люблю, я с тобой, можешь на меня рассчитывать, веревка прочна, – ребенок успокаивается и может изменить поведение. Если взрослый в ответ тоже заводится, сам попадает под власть тревоги «он теперь всегда будет так делать, я плохой родитель, я не справляюсь, он меня не слушается, это он назло, нужно быть пожестче с ним, чтоб неповадно было впредь» и все в таком роде, – вопрос ребенка не снимается, а только становится острее.
А значит, следует ждать чего? Ага, повторения и того самого, непереносимого для родителя поведения."

 

http://ludmilapsyholog.livejournal.com/202638.html

*ударь меня, пожалуйста*

«Ударь меня, пожалуйста!»

ludmilapsyholog
10 мая, 2010
Что-то я увлеклась судьбами России и давно ничего не писала для приемных родителей.
То есть я сейчас, наоборот, только и делаю что для них пишу, заканчиваю книжку про трудное поведение к переизданию, там теперь кроме 10 шагов будут 10 конкретных ситуаций, это мои ответы на письма. И я решила некотрые здесь повесить, вдруг у кого-то острая стадия прямо сейчас.
И продолжая разговор об амбивалентности заодно...
Итак, вот письмо мамы:


Меня очень пугает поведение приемной дочки. Ей 7 лет, дома несколько месяцев. Мы взяли ее из приюта, а туда она попала из кровной семьи, где ее сильно били. В приюте говорили, что не ней места не было, свободного от синяков. Мы думали, что благодаря нашей любви и заботе она забудет этот кошмар, мы ее очень любим и, конечно, пальцем никогда не трогаем. Но ей как будто не хватает побоев. Часто она ведет себя намеренно вызывающе, доводит, просто «нарывается». Специально делает что-то, от чего мы сильно сердимся. А пару раз было так, что она прямо подходит, смотрит в глаза и просит: «Ударь меня, пожалуйста!». Один раз я сделала вид, что не услышала, второй попыталась перевести в шутку. Недавно я сорвалась, начала на нее кричать, и тут она спрашивает: «Ты меня побьешь?». Таким голосом… как будто с надеждой. Я ей говорю: «Зачем же я тебя буду бить, я же тебя люблю, ты моя девочка». Она как-то зло рассмеялась, повернулась и убежала. Сама она часто падает, ударяется, обжигается, мы уже просто не можем уследить, вся в синяках и ссадинах. Моя мама говорит: наверное, она мазохистка, что ей надо к психиатру. Неужели может такое быть у ребенка? И что же теперь делать? Это лечится?

Действительно, страшно и тяжело видеть, когда ребенок словно хочет, чтобы ему причинили боль. Но к мазохизму то, что происходит с вашей девочкой, не имеет отношения. Мазохизм – это получение эротического удовольствия от боли. Ребенок, которого бьют, не получает никакого удовольствия, ни эротического, ни какого другого. Ему больно и страшно. И все-таки он упорно «нарывается», провоцируя взрослого на агрессию. Почему?
Каждый ребенок нуждается во внимании взрослых людей, особенно родителей. Для него это е каприз, не что-то из серии «хорошо бы», а просто вопрос жизни и смерти, ему нужно внимание, как воздух. Если родители жестоки и агрессивны, и при этом особого дела до ребенка им нет, он оказывается в ситуации, когда побои и унижения – единственные моменты в его жизни, в которые он получает безраздельное внимание взрослых. То есть когда его не бьют, его просто не замечают. И только во время наказания все внимание взрослого сосредоточено на ребенке. В таких случаях у ребенка развивается амбивалентная привязанность, состояние, при котором любовь, страх и ненависть сплавляются в одно целое, для него побои становятся «языком любви», причем единственным ему известным. В его картине мира буквально «бьет – значит любит, не бьет – значит не любит».
Это очень тяжело сознавать, но еще тяжелее воспитывать ребенка с таким опытом. Ведь попадая в новую семью, он начинает изо всех сил пытаться воспроизвести единственно знакомую ему модель отношений «взрослый – ребенок». Поскольку дочка хочет вашей любви и внимания, она провоцирует вас ее побить – тогда она удостоверится, что вам есть до нее дело, что вы ее любите. При этом дети бывают виртуозами по части вычисления ваших больных мозолей и способов, которыми вас можно довести до белого каления. А что делать – ведь им так хочется почувствовать себя любимыми!
Как же быть? Не можете же вы и правда ее начать бить, еще больше закрепляя амбивалентность? Ведь задача – в том, чтобы она открыла для себя другие способы любви и проявления внимания: ласку, заботу, добрые слова, помощь.

Прежде всего, перестаньте запугивать себя «измами». У вас вполне нормальный ребенок, просто жизнь его была настолько ненормальной, что он вот таким жутким образом к ней приспособился. Раз сумел приспособиться к ненормальной, то к нормальной тем более сумеет. Но на это нужно время, которое вам сейчас необходимо выиграть. Вот и поговорим о том, как это сделать.
Как вы уже убедились, разговоры про «люблю и поэтому не ударю» она не воспринимает, для нее это бред, абсурд, обман какой-то, поэтому она испытывает злость и разочарование. Делать вид, что не услышали, тоже долго не получится, и в шутку переводить не выйдет – какие уж тут шутки. Попробуйте показать ей, что вы ее понимаете, видите, чувствуете: «Я вижу, что ты хочешь, чтобы я тебя ударила.» При этом сразу твердо обозначьте свою позицию: «Но я не бью детей. Это мое правило. И тебя я тоже бить не стану» Ребенку легче принять ваш отказ его ударить, если это будет подано как ваша «блажь», непонятное, но твердое правило. Он привык, что взрослые часто бывают странными и их не всегда можно понять. Ну что ж, с этим легче смириться, чем с прямыми бредом («не ударю, потому что люблю» -- как для нас звучало бы «не поцелую, потому что люблю») или с игнорированием просьбы о внимании.
Любовь-насилие, к которой привык ребенок – это очень острые ощущения, после которых обычные поглаживания и мягкие объятия могут просто не восприниматься, это слишком слабые раздражители. Имеет смысл предложить замену: «Нет, бить тебя я не буду, я тебя лучше поймаю» -- а потом крепко обнять и удерживать. Пусть посопротивляется, повырывается, сбросит напряжение. Это тоже насилие, но мягкое, без унижения и боли, его можно завершить поцелуями и ласковыми словами, дав ребенку опыт другой любви, тоже сильной, но бережной и ласковой.

Еще одно. К психиатру ходить с дочкой не надо, а вот сходить к психологу, который написал бы заключение о том, что у ребенка амбивалентная привязанность и склонность к аутоагрессии имеет смысл, просто чтобы в случае чего у вас не возникло неприятностей из-за ее синяков. Иногда такие дети даже наговаривают на родителей, что те их бьют, причем со стороны ребенка это никакая не подлость и не ложное обвинение, а, как ни странно, просто детская фантазия, выдающая желаемое за действительное. Ну, как обычные дети выдумывают, что у них мама – киноактриса, а папа обещал подарить на день рождения настоящий самолет. Потом все, конечно, выясняется, но лишняя нервотрепка вам и ребенку ни к чему, поэтому имеет смысл обезопасить себя от «третьего лишнего».
Контакт с психологом важен и на будущее. Наступит момент когда у девочки произойдет «переоценка ценностей» и она осознает, что то, что было с ней в кровной семье, было не любовью, а жестокостью. Тогда появится сильная злость, обида, чувство стыда за свою прошлую беспомощность. В это время очень желательно провести курс психотерапии, который помог бы девочке разобраться со своим опытом, отреагировать болезненные чувства и освободиться от них, чтобы жить дальше.

Когда люди узнают, что такое вообще возможно, они всегда испытывают шок. Наверное, и у вас возникают сейчас сильные чувства. Постарайтесь не погружаться ни в страх, ни в жалость, ни в злость на плохих родителей, это ничем ребенку не поможет. Все уже случилось, теперь нужно жить дальше, восстанавливаться, строить новые отношения, здоровую, безопасную привязанность. Терпение, последовательность, забота – и все наладится.
Всего доброго Вам и дочке.

http://ludmilapsyholog.livejournal.com/51327.html

Сказка о Рыбаке и Золотой рыбке

Полезная сказочка)))

Команда Умизуми

 

Полезный сериал)))

http://www.ts.kg/show/team_umizoomi

 

 

 

Мультфильм "Федорино горе"

© 2021 VSЁ. Все права защищены.